Исполнительный директор РАКИБ Александр Бражников считает, что новый закон о цифровой валюте и цифровых правах переводит крипторынок в контролируемый контур, а не открывает его для розницы. По его оценке, криптовалюта в России становится биржевым активом для квалифицированных инвесторов и инструментом внешнеэкономической деятельности при сохранении запрета платежной функции.
Госдума приняла закон № 1194918-8 в третьем чтении 21 июля 2026 года, 4 августа документ подписал президент. Основные положения вступают в силу 1 сентября 2026 года, переходный период для участников рынка продлится до 1 июля 2027 года.
Логика: контролируемый контур вместо запрета
Бражников подчеркивает, что логика закона — не запрет, а перевод оборота в контролируемый контур. Документ объемом почти в 300 страниц фактически создает легальную инфраструктуру крипторынка.
Сделки проводятся через криптообменники, брокеров и управляющие компании, в том числе на организованных торгах. Учетом прав на активы занимаются цифровые депозитарии.
Все посредники должны быть зарегистрированы в России и включены в реестр ЦБ. Криптообменниками смогут работать только российские компании с собственными средствами не менее 15 млн рублей.
Брокеры и управляющие компании смогут проводить операции по поручению клиентов, включая взаимодействие с иностранной криптоинфраструктурой, — при наличии лицензий. За время переходного периода новые цифровые финансовые институты, указанные в законе, должны получить лицензии и привести работу в соответствие с требованиями.
Одновременно принят закон-спутник № 1194929-8. Он синхронизирует с новым регулированием около двух десятков действующих законов.
Ключевые положения: допуск активов, лимиты, майнинг
К публичным торгам для широкого круга допустят только криптовалюты со средней капитализацией за два года свыше 5 трлн рублей и среднедневным объемом торгов от 1 трлн рублей. Сейчас критериям соответствуют биткоин, Ethereum и USDT — это отсекает большинство альткоинов.
Перед покупкой физлица проходят тестирование. Неквалифицированные инвесторы получают лимит 300 000 рублей в год через одного посредника и доступ только к ликвидным активам, квалифицированные — любые криптовалюты без лимита, но тест обязателен и для них.
Оплата товаров, работ и услуг криптовалютой внутри страны остается запрещенной, запрещена и реклама такой возможности с отдельными исключениями. Исключение сделано для внешнеэкономической деятельности: экспортеры и импортеры могут использовать криптовалюту для трансграничных расчетов без ограничений.
Резиденты могут проводить операции за рубежом, но только через иностранные банковские счета. Они обязаны уведомлять налоговые органы о криптовалюте, учитываемой за границей.
Закон регулирует майнинг и запрещает некоторым лицам с непогашенной судимостью им заниматься. Все что добыто — подлежит декларированию в налоговую.
Кто выигрывает и кто проигрывает
Бражников относит к выигравшим крупные финансовые институты — банки и брокеров, уже располагающих лицензионной инфраструктурой. В ту же группу он включает внешнеторговые компании: право расчетов по внешнеторговым контрактам эксперт называет инструментом обхода санкционных ограничений и ускорения трансграничных платежей.
Государство получает налоговую базу и видимость потоков. Розничный неквалифицированный инвестор, по мнению Бражникова, получает самый жесткий режим на рынке.
Эксперт называет фактически символическим допуском лимит в 300 тыс. рублей в год — около $3700 по текущему курсу — вместе с обязательным тестированием. Формулировка «через одного посредника» оставляет вопрос открытым: суммируется ли лимит при работе с несколькими посредниками.
Если лимит не суммируется, ограничение легко размывается. Если суммируется — потребуется централизованный учет по всем площадкам.
Мелкие майнеры и «серые» фермы, по оценкам специалиста, уйдут в тень или закроются из-за издержек на комплаенс. Переводы на неподконтрольные кошельки, не администрируемые депозитариями, ограничиваются: обменник может отказать в операции при подозрении на мошенничество, то есть самостоятельное хранение де-факто выдавливается из легального контура.
Риски экономической модели
Первый риск Бражников формулирует как проблему ликвидности с нуля. Низкое требование к капиталу обменников в 15 млн рублей и реестровая модель означают изоляцию от глобальной ликвидности.
По его словам, разрыв между ценами покупки и продажи на российских площадках останется большим, пока брокеры не наладят лицензированные мосты к иностранной инфраструктуре. Розница продолжит пользоваться P2P и зарубежными биржами — закон не создает для бизнеса экономического стимула переходить в легальный контур, только юридический.
Обязанность уведомлять ФНС о зарубежной криптовалюте эксперт считает практически неверифицируемой для некастодиальных кошельков. Регулятор сможет контролировать фиатные шлюзы — банковские переводы на биржи, — но не сам актив, поэтому реальный эффект он описывает как риск для тех, кто уже «засвечен», а не как тотальный охват.
Третий пункт — USDT в списке допущенных активов. Стейблкоин частной иностранной компании, замораживающей адреса по запросам, допускается к организованным торгам в юрисдикции под санкциями. Это создает зависимость легального контура от решений Tether и открывает потенциальный канал давления на участников крипторынка.
Четвертым риском Бражников называет переходный период как окно неопределенности. До июля 2027 года рынок работает в режиме «закон есть, лицензий нет», а опыт закона о майнинге и ЦФА показывает: подзаконные акты ЦБ — критерии тестирования, порядок реестра, требования к депозитариям — определят реальную жесткость документа сильнее, чем сам текст закона.
Эксперт делает вывод: перед нами не легализация в потребительском смысле, а институционализация, при которой криптовалюта в России становится биржевым инвестиционным активом для квалифицированных инвесторов и инструментом ВЭД для экспортеров. Такая модель оказывается ближе к китайской логике контроля, чем к MiCA, но с прагматичным санкционным исключением для внешней торговли.
